Моя Добрая Фея

 

Возьмите в руки карандаш, вот этот или вон тот, любой, и понюхайте. Чем он пахнет? Да собственно, ничем,--скажете вы,--вот разве только чуть фабричной краской, и то, если он, карандаш этот. из свежей партии...

И вы, конечно же, будете правы и вполне резонно можете меня спросить: и чего это я с таким странным вопросом?

Да, не пахнут карандаши. Ни эти и ни какие другие. А вот в моём далёком детстве они пахли... И ещё как! Пахли каким-то удивительно завлекающим запахом, сильным и властным. Действующим на какие-то особые центры, должно быть. Что-то такое отворялось во мне навстречу этому запаху... Так вот сейчас на меня действует запах свежескошенной травы или нагретых солнцем сухих сосновых игл.

И всё это оттого, может быть, что карандаши те были выпущены ещё при НЭПе и, должно быть, хитрые и предприимчивые нэпманы что-то такое клали в свою продукцию для приманки. Может быть, завлечение запахом казалось им более действенным, чем все те рекламные ухищрения, что ошарашивают нас сейчас изo всех витрин?

Я это ощущал на себе: такая жадность овладевала мной при виде карандаша, да ещё так маняще пахнувшего, что рукa самa собой тянулись к нему: рисовать! А в магазинах этих, где не только карандаши, но и краски, и альбомы, и всё-всё для рисования--так там просто ошеломляла меня радостная перекличка конкурирующих между собой, дерзко дразнящих обоняние запахов. Может, в детстве мы ближе к зверью, и запахи ощущаются нами острее.

Лет мне тогда, надо полагать, было пять-шесть, и я, предоставленный в дневные часы самому себе--родители были на работе--бродил по окрестным улицам, разглядывая витрины. Заходил же я обычно только в магазин, называвшийся весьма непривлекательно--"Канцтовары". Но что мне было до названия, когда я был заворожен всем тем, чем магазин был наполнен, воспринимаемым мною не только зрением, но, как уже говорилось, и обонянием... Boт и на этот раз: захожу--глаза разбегаются!

Как вдруг девушка-продавщица, светленькая такая (эх, не запомнил я её имени... да и слыхал ли я его?) обращается ко мне и... Да нет, пожалуй, не обращается. А выходит из-за прилавка, приседает передо мной на корточки и, взяв вдруг меня под мышки, сажает на прилавок.

Я несколько оторопел, но, конечно же, не испугался. Да и чего было мне пугаться? Девушка такая приветливая, весёлая...

-Так как же тебя зовут, мальчоночек, а? Мы тут тебя давно уж приметили--ты тут у нас вроде постоянного посетителя, так ведь? И вот мы решили отметить тебя, ты ведь художником собираешься быть, правда? Ах, скульптором! Скажите пожалуйста! Так вот, юный скульптор, что тебе у нас может понравиться? Выбирай. Ну, вот это, например... Я хочу тебе сделать подарок.-- И она указала на "Всадницу" Брюллова. Нет, мне Брюллов явно не подходил.

-А может быть, это?.. Ну, решай сам.

Я указал на репинских "Запорожцев". Впоследствии Репин не стал моим любимым художником, потому что... Не будем уточнять "почему", не будем залезать в дебри эстетики. Но тогда... Но там... Во всём том, пусть малом, мире искусств именно эта картина привлекла меня. И эта девушка, добрая фея--это я сразу догадался!--сняла буйных запорожцев со стенки, свернула их в трубочку и, обернув в бумагу, как полагается, вручила мне.

-Люба! Крикни там в кассу, что три рубля за мой счёт...

И она сама, и её две подружки (несомненно, феи-помощницы) улыбались мне, уходящему и оглядывавшемуся, напутственно и, как казалось, многозначительно.

Меня не только тронул этот подарок. Я воспринял его, несмотря на возраст, как некий намёк Судьбы, ждущей от меня чего-то особого--хорошего, конечно--на пути к которому надо будет постараться оправдать проявленное ко мне необычное внимание. И в иные беспросветные минуты--это уже в будущем--когда жизнь, казалось, теряла свой смысл, вспоминал я и этот не столь уж значительный, по существу, подарок, и он напоминал мне неумолимо о моём долге перед Судьбой.

Не столь уж значительный... Оставшаяся для меня безымянной девушка из своего скудного жалованья продавщицы не пожалела троячку на подарок заходившему в магазин совершенно чужому ей мальчику... А может быть, она что-то во мне почувствовала такое? Нужно всмотреться в себя... До сих пор, по прошествии стольких лет, я всё ещё всматриваюсь.

Девушка эта никогда мне больше не встречалась. В магазин тот я заходил, но её уже не было там, и я сообразил, что она, фея, специально переоделась продавщицей всего, быть может, на какое-то время, и всё это для того только, чтоб я вечно, сколько жить буду, помнил о ней и об удивительном движении её сердца.

Как-то, гуляя с мамой, я указал ей на магазин, где получил подарок, и мама остановилась.

-А знаешь, давай зайдём! Надо поблагодарить эту продавщицу.

-Но она, кажется, уже здесь не работает.

-Так нам, наверное, скажут, где она сейчас... Может, нетрудно будет её найти.

Но никто из продавщиц--а они все были новенькие--не знал ту, о которой мы спрашивали. Мама попросила заведующего.

-Да, да, была такая...--наморщив лоб, подтвердил тот.-- Уволилась она.

Но заведующий так и не сумел почему-то вспомнить её имя и фамилию.